В новом учебном году в Тольяттинском государственном университете начал работу институт беспилотных авиационных и мобильных систем. Он создан по поручению президента Российской Федерации Владимира Путина, чтобы ускорить развитие отрасли для достижения к 2030 году технологического лидерства в ней. О том, как прошел первый набор студентов, кто учит будущих инженеров и почему в их подготовке нет никакой магии, мы поговорили с директором института Александром Шевцовым.
Александр Шевцов – директор института беспилотных авиационных и мобильных систем Тольяттинского государственного университета.
В ТГУ работает с 2001 года, прошел путь от начальника управления научных исследований до заведующего кафедрой и руководителя крупных научно-исследовательских проектов. Кандидат технических наук.
– Александр Александрович, должность директора нового института для вас принципиально новый опыт или логичное продолжение карьеры? Было ли что-то, чему пришлось учиться экстренно?
– Должность директора – это административно-организационная работа. Этим я занимаюсь с 2001 года, когда был назначен начальником управления научных исследований в Тольяттинском госуниверситете. Позже заведовал кафедрой, руководил научно-исследовательскими и хоздоговорными проектами. Так что по принципу деятельности эта должность для меня не нова. Но на старте проекта, в новой и быстроразвивающейся среде она, безусловно, более ответственная, чем работа в устоявшейся структуре.
Что касается экстренного обучения… Честно говоря, нет. Со стороны может казаться, что отрасль беспилотников абсолютно новая. Но давайте вспомним: первый мощный беспилотник был создан еще в Советском Союзе. Он назывался «Буран» и в 80-е годы прошлого века летал в полностью автономном режиме. К сожалению, тот проект был разрушен, но для российской инженерной школы эти компетенции не новы. В некотором смысле нынешняя ситуация – это своеобразный возврат к тому уровню, который у нас уже был.
– Расскажите о первом наборе. Сколько студентов сегодня учится в институте и кто их готовит? Пришлось ли набирать новых преподавателей специально под «беспилотные» дисциплины?
– В сентябре 2025 года мы набрали 12 человек. Это студенты профиля «Проектирование и эксплуатация беспилотных летательных аппаратов» в рамках направления «Электроника и наноэлектроника».
Если спокойно, без лишнего флера, провести декомпозицию любого беспилотного летательного аппарата, мы увидим, что это обычная типовая инженерная система. По большому счету, подготовка кадров даже для такой сакрализируемой ныне отрасли – это типовая преподавательская задача. Сейчас студенты изучают фундаментальные дисциплины: высшую математику, физику, историю, иностранный язык. Их учат преподаватели нашего университета, в частности, с кафедры промышленной электроники.
Понятно, что есть и специфические направления, например аэродинамика или аэронавигация. Здесь мы будем использовать сетевые договоры с ведущими профильными вузами страны, привлекая их специалистов с использованием дистанционных технологий.
– Вы упомянули «флер сакральности» вокруг темы беспилотников. Насколько он ощущается в учебном процессе? Есть ли какая-то закрытость или секретность?
– Я этого флера не наблюдаю. И его не больше, чем на любых других инженерных программах. С технической стороны то, что сейчас вкладывают в понятие «беспилотник», – это давно известные технологические и инженерные решения. Специальная военная операция, безусловно, накладывает свой оттенок, но это, скорее, способ применить известное по-новому. Я сам начинал работать с квадрокоптерами еще в 2013-2014 годах, и тогда это было просто увлечением, забавой для мальчишек разного возраста.
– То есть любой инженер может стать специалистом по беспилотникам? Есть ли принципиальная разница между «просто инженером» и инженером в вашей сфере?
– Беспилотная система, будь то наземная или воздушная, – это совокупность материалов, конструкций, движителей, двигателей, энергетических установок и систем управления. Если это не просто радиоуправляемая модель, а автономная система, то добавляются сложные алгоритмы перемещения, взаимодействия с другими системами и с человеком, вопросы расстановки приоритетов. Разница появляется только на уровне алгоритмов верхнего уровня. Все остальное – та же самая инженерия. Так что отличие лишь в целевом назначении и уровне сложности управляющих алгоритмов.
– В дипломе у выпускников будет написано «бакалавр электроники и наноэлектроники». Не будет ли у них проблем с трудоустройством? Где они смогут работать?
– Отвечая общими словами – там, где будут вакансии. Но если серьезно, мы готовим инженеров. Инженер – это не сборщик дронов на производственной линии, это проектировщик. И хороший инженер, получивший фундаментальную подготовку, может работать в своей области. Но наша цель – сохранить традиции системного инженерного образования. Те, кто сумеет их перенять, как правило, успешны в самых разных сферах. Всегда можно найти руководителя с техническим образованием, журналиста, закончившего политех, или талантливого кавээнщика-инженера. Фундаментальная подготовка дает базу, а остальное – дело желания и воли.
– Говоря о воле, вы упомянули, что студентам предстоит пройти отбор. Что вы имеете в виду? Это какие-то специальные тесты?
– Я имею в виду силу воли пройти через сессии, через все тяготы учебы. Для студента главные компетенции – это умение видеть и создавать свое будущее и обладание волей, чтобы к этому будущему идти. Когда эти два фактора присутствуют, все остальные барьеры – тесты, экзамены, собеседования – становятся незначительными.
– В стратегии развития беспилотной авиации России зафиксированы такие проблемы, как импортозависимость и высокая стоимость. ТГУ – вуз региональный. Можем ли мы повлиять на решение задач такого масштаба?
– Скажу больше: мы не просто можем – мы уже вносим существенный вклад. В ТГУ всегда была мощная школа материаловедения, которая сейчас получила второе дыхание, особенно в области магниевых технологий. С уходом западных поставщиков получила развитие школа ультразвуковых технологий (передовая инженерная школа «ГибридТех»). Электроника, энергетика, химия – все эти направления непрерывно развиваются и вносят вклад. Нет сомнений, что мы это делаем и будем делать дальше.
– Планируется ли развитие института беспилотных авиационных и мобильных систем ТГУ? Какие программы появятся в ближайшем будущем?
– Мы уже запланировали открытие двух магистерских программ. Первая будет посвящена новым металлическим материалам, где найдет реализацию наш опыт в магниевых технологиях, накопленный под руководством Михаила Михайловича Криштала и Дмитрия Львовича Мерсона. Вторая программа будет связана с применением искусственного интеллекта в беспилотных мобильных системах, как авиационных, так и наземных. Не исключаю, что в будущем появятся и другие профили.
– Вы затронули тему искусственного интеллекта. Насколько быстро он сможет заменить человека, в том числе и в вашей сфере? Нужны ли будут инженеры, если ИИ сможет сам проектировать и пилотировать?
– Я думаю, что человечество приблизилось к точке бифуркации. Сейчас многие интеллектуальные задачи ИИ решает лучше. Недавно я был свидетелем того, как нейросеть провела глубочайший психологический анализ, сопоставив эпопею о Гарри Поттере с христианским учением. И это ставит вопрос: а зачем тогда нужен человек?
Я для себя занял такую позицию: на этапе проектирования человеку пока доступен набор опций, которых нет у ИИ. Первое – это способность заглянуть за горизонт, синтезировать принципиально новое, как это делали Леонардо да Винчи, Королев или Циолковский. Второе – свобода воли и способность к неожиданным, непредсказуемым действиям. Все прогнозы нейросетей ограниченны, потому что человек имеет свободу выбора. Именно для создания того, чего еще не было, и нужен человек. Для души.
Справка
Институт беспилотных авиационных и мобильных систем ТГУ создан в 2025 году по поручению президента РФ для ускорения развития отрасли беспилотных технологий. В 2025 году состоялся первый набор студентов по программе бакалавриата «Проектирование и эксплуатация беспилотных летательных аппаратов» (направление «Электроника и наноэлектроника»).
